Дэлл 2: Меган  - Вероника Мелан

(Max Richter – Infra 3)

Автобус подошел к остановке вовремя, как по часам – ровно в одиннадцать ноль три. До того момента Дэлл прошел километр по лесу от Портала к дороге.

Удобный автобус, междугородний, большой. И почти пустой.

Билет он оплатил водителю из пачки денег, которой его снабдили наряду с незнакомым документом – местным паспортом. Да, Дрейк мастак в таких вещах.

Полтора часа пути до Степлтона. В сумке оборудование навигации, слежения, маячки… стандартный набор того, кто ищет конкретного человека.

Одриард искал. Свою Меган.

Для него все случилось слишком быстро: сначала он страдал и едва ли что-то понимал, затем был погружен в сон, после пробужден для того, чтобы быть огорошенным такими известиями, которые не ожидал услышать в худшем кошмаре.

«– Не смей называть ей имена, название мест, не говори напрямую ни о чем, что касается ее жизни здесь. Она для нее закончилась и сейчас затирается. Забудь слова «Нордейл», «Мир Уровней»…

– Тогда как я буду должен напомнить ей о себе? Она ведь меня не помнит тоже?

– Не помнит. Логикой – нет. Но сердцем – да. Вот и ищи способ до него достучаться.

– За семьдесят два часа?

– Именно. За трое суток она должна согласиться проследовать с тобой в Портал. Добровольно. Ты не имеешь права ей лгать или затаскивать туда силой.

– Но кто… – Дэлл терялся и не находился слов. – Кто может пойти «туда, не знаю, куда»?

– Тот, кто доверяет.

– Незнакомцу?

– Ты сдаешься?»

Сдается?

Никогда.

Поэтому он ехал ей навстречу. В незнакомом мире, в автобусе с табличкой «Дормустен – Степлтон» на ветровом стекле – полный решимости, но безо всякого плана.

И вспоминал, складывал воедино цельную картину случившегося. Насколько мог. Радовался тому, что чувствовал себя нормальным, таким, как раньше. Сколько же он маялся, когда «Цэллэ» раскололо его пополам, – думал, сам дурак, где-то раскис, сник и впал в депрессию. Постоянно боялся себя слабого и слабел еще больше. Желал сбежать, и оттого пил. Прятался в телешоу, в беспробудных снах после полулитра виски по вечерам, костерил себя на чем свет стоит, когда трезвел, ощущал следы паники вновь. И так по кругу, много дней подряд.

О том, что болен, он бы никогда не догадался сам. И никто не догадался бы.

Кроме его Меган. Зоркие глаза, чуткое сердце.

Она водила к нему докторов – он злился. А теперь ощущал себя виноватым. Кричал на нее – она терпела.

И потому он почти не удивился, когда увидел «те» фото…

С ним более невозможно было жить. Таким он никому не был нужен. Ей тоже.

Жаль, он не знал, что ошибался.

Помнилось другое: он смотрел на нее в объятьях другого и не чувствовал ревности. Ничего, кроме бьющего на поверхность родника из любви. Он не видел ее, не замечал, не ценил, как должен был… Было так больно, что от шока он перестал что-либо чувствовать, просто знал – его мир раскололся. И жить ему осталось недолго. Есть такая черта, переступая которую, чувствуешь вещи наперед. И ничего более не страшило… Внутри любовь, боль, нежность, печаль, остатки света и темнота. Помнились руки Мака, трепавшие по плечу, тяжелые взгляды, обеспокоенность, обреченность.

После таких фотографий уже ничто не становится прежним – Чейзер об этом знал.

И все же Дэлл старался не верить. Быть может, она хотела таким образом дать ему по морде? Чтобы он, наконец, очухался, пришел в себя? И он на короткий момент пришел. Поехал за ней, чтобы позвать домой…